В условиях ускоряющейся цифровой трансформации публичной власти цифровизация государственного управления все чаще рассматривается не только как управленческая инновация, но и как фактор, оказывающий влияние на характер взаимодействия государства и общества. При этом в отечественных политологических исследованиях цифровизацию преимущественно анализируют с точки зрения повышения эффективности административных процессов, тогда как ее воздействие на основания политической легитимности остается недостаточно изученным. Настоящая статья направлена на восполнение данного исследовательского пробела. Ее цель — выявить и про­ анализировать механизмы влияния цифровизации государственного управления на трансформацию политической легитимности в современной России. Дополнительная цель — определить политические эффекты цифровых управленческих практик в системе публичной власти. Исследование основано на применении институционального и структурно‑функционального подходов, а также методов политологического, сравнительного анализа и анализа научных источников. Эмпирическую базу составили отечественные научные публикации последних лет, нормативные документы, аналитические материалы, посвященные цифровой трансформации государственного управления в Российской Федерации. В ходе исследования обосновано, что цифровизация государственного управления способствует трансформации политической легитимности за счет формирования сервисной модели взаимодействия власти и общества, изменения каналов политической коммуникации, расширения инструментов управляемой прозрачности. Показано, что цифровые технологии одновременно усиливают доверие к институтам власти и создают новые риски формализации и имитации участия граждан в политических процессах. Полученные результаты дополняют существующие подходы к анализу политической легитимности, акцентируя внимание на цифровых управленческих практиках как самостоятельном политическом факторе. Перспективы дальнейших исследований связаны с анализом региональных моделей цифровизации и оценкой долгосрочных политических эффектов цифрового государства.

В статье рассматривается роль государственной молодежной политики в обеспечении социально-политической устойчивости государства, с акцентом на воспитательный компонент в условиях цифровой эпохи. Обоснована стратегическая значимость работы с молодежью как носителем инновационного потенциала и одновременно уязвимой группы, чувствительной к вызовам нестабильности. Проведен анализ современных исследований, показывающих эволюцию молодежной политики от меры социальной поддержки к комплексному механизму укрепления устойчивости. Особое внимание уделено воспитательному компоненту государственной молодежной политики, его соотношению с гражданским и патриотическим воспитанием, а также политической социализацией молодежи. Выделены три основных подхода к интерпретации взаимосвязи воспитания и молодежной политики, проанализированы прак­ тические тенденции интеграции воспитательной работы в системы образования и молодежной политики. Отмечается, что в российской научной дискуссии отсутствует единое понимание границ и содержания воспитательного компонента: наблюдается размытость понятий «политическое», «гражданское» и «патриотическое» воспитание, что затрудняет формирование целостной теории и практики воспитательной политики. Сделан вывод о необходимости концептуального разграничения этих категорий и четкого институционального позиционирования воспитательного компонента. Это позволит повысить эффективность государственной молодежной политики как инструмента политической социализации, формирования гражданской идентичности и долгосрочной социально-политической устойчивости в условиях цифровой трансформации общества.

Цифровые технологии становятся новым полем для национальной демонстрации мягкой силы и геополитических игр. В данной статье используется метод сравнительного исследования для анализа влияния «мягкой силы» цифрового шелкового пути Китая и дипломатии цифровых технологий Индии на Глобальном Юге. Китай характеризуется экспортом «тяжелых» активов, таких как инфраструктура и промышленные системы, и укрепляет свое влияние благодаря тройной структуре «жесткая связь — мягкая связь — сердечная связь»; Индия характеризуется распространением таких «легких» средств, как цифровая общественная инфраструктура и системы управления, и распространением опыта управления с помощью недорогих технологий и с открытым исходным кодом. Признание Китая и Индии тесно связано с существующими условиями развития цифровой экономики в целевых странах. Различные исходные условия, такие как зрелость рынка, нормативно-правовая база, способность к освоению технологий и т.д., определяют различные потребности в сотрудничестве, что влияет на их предпочтения в глобальных программах цифрового развития. Геополитические предпочтения стали важной переменной, и страны Глобального Юга все чаще применяют смешанные стратегии. В будущем Китай и Индия будут представлять собой двойственное направление сосуществования и конкуренции на Глобальном Юге, и стратегическая автономия стран Глобального Юга будет по-прежнему определять окончательное направление этой цифровой конкуренции.

В статье исследуется модель развития цифровой экономики Китайской Народной Республики в контексте формирования международных правил цифрового регулирования и трансформации глобального экономического пространства в условиях его возрастающей фрагментации. На основе официальной статистики, региональных индексов развития цифровой экономики, а также современных зарубежных и российских научных исследований показано, что к середине 2020‑х гг. цифровая экономика Китая превратилась в системообразующий элемент национального воспроизводственного процесса, по масштабам и экономическому значению сопоставимый с традиционными секторами. Особое внимание уделяется структурным и пространственным характеристикам цифрового развития, включая региональную дифференциацию, отраслевую цифровизацию, инфраструктурную экспансию (сети связи и вычислительные мощности), формирование рынка данных и институционализацию данных как фактора производства. Обосновывается тезис о том, что китайская модель цифровой экономики основана на сочетании активной роли государства, высокой концентрации данных в платформенных экосистемах и режиме управляемой, процедурно обусловленной открытости трансграничных потоков информации. Показано, что данная модель формирует альтернативный нормативный подход к цифровой торговле и управлению данными, отличающийся от либеральной концепции свободного движения данных. В статье раскрывается значение китайской модели для России и стран БРИКС, прежде всего в контексте цифрового сотрудничества, снижения транзакционных издержек и выработки совместимых регуляторных решений в условиях санкционного давления и институциональной неоднородности. Делается вывод о том, что ключевым направлением взаимодействия становится формирование режимов регуляторной интероперабельности и регуляторных коридоров низкого риска, позволяющих сочетать расширение цифрового обмена с сохранением цифрового суверенитета и требований национальной безопасности. Гипотеза исследования заключается в том, что дальнейшая эволюция китайской цифровой модели будет сопровождаться усилением нормативного экспорта цифровых стандартов через двусторонние и многосторонние форматы сотрудничества. Практическая значимость работы состоит в возможности использования полученных выводов при разработке национальных стратегий цифрового развития и механизмов международного цифрового регулирования в условиях полицентричной мировой экономики.

Вопрос о происхождении государства остается дискуссионным в политической науке. Традиционные теории часто игнорируют эволюционные предпосылки политики, заложенные задолго до неолита. Интеграция данных антропологии, приматологии и археологии позволяет переосмыслить генезис политических институтов, в том числе и государства. Цель статьи — уточнение теории насилия как приоритетной в понимании природы государства, опираясь на эволюционный подход и данные о ранних формах коллективного принуждения у наших предков. В исследовании применяются традиционные методы: анализ, синтез, сравнение, а также представлены и обработаны результаты анализа археологических и этнографических данных; проведен авторский анализ протополитических структур; сделана экстраполяция на основе исследований истоков возникновения протогосударственных организационных структур у Homo sapiens. Исследование показало, что первые политические институты возникли в позднем плейстоцене в ходе процесса самоодомашнивания, сопровождавшегося снижением реактивной и ростом проактивной агрессии. Война как институционализированное насилие предшествовала государству и стимулировала формирование кооперативных иерархий. Авторы считают, что первыми политическими институтами у наших предков были смертная казнь и война. Они появились у наших предков еще в плейстоцене. Государство возникло в неолите как эволюционный ответ на необходимость управления коллективным насилием и координации в условиях растущей социальной сложности.

В статье анализируются результаты социологического исследования оценки включенности студентов и преподавателей в использование искусственного интеллекта (ИИ) в образовательном процессе. Социологическое исследование реализовано методом онлайн-опроса студентов и преподавателей Финансового университета при Правительстве Российской Федерации. Ключевым является ответ на вопрос: каковы включенность и целевые установки применения ИИ в образовательном процессе? Исследование нацелено на анализ количественных и качественных характеристик использования и целей ИИ в процессе профессионализации студентов. Выявлено, что лишь 19% студентов не используют ИИ в образовательном процесс, постоянно — 22, и иногда — 59%. У преподавателей картина несколько иная — лишь 10% используют ИИ на постоянной основе и 55% — иногда, в то же время каждый третий не пользуется ИИ. Наиболее востребованной задачей среди студентов использования ИИ является генерация визуального контента (59%), половина опрошенных (46%) использует ИИ для подготовки докладов к семинарам, а более трети (37%) обращается к нейросетям для решения «креативных» задач. Преподаватели преимущественно делегируют нейросетям подготовку к учебным занятиям (71%), четверть респондентов (26%) интегрируют ИИ непосредственно в аудиторную работу в процессе отработки заданий. При этом фиксируется низкий уровень использования ИИ преподавателями для проверки домашних заданий (12%). В статье описаны преимущества и перспективы, а также риски и барьеры использования ИИ в образовательном процессе и профессионализации молодежи. Экспертами фиксируется проблемная ситуация, вытекающая из противоречия между меняющейся цифровой реальностью и консервативностью институцио­ нальной системы высшего образования, между готовностью и подготовленностью преподавателей к внедрению ИИ и боязнью нового, непониманием позитивных эффектов и рисков. Результаты исследования вносят вклад в научный дискурс и создают предпосылки для дальнейшего углубленного изучения интеграции ИИ в образовательный процесс и профессионализацию студенческой молодежи.

Статья посвящена изучению вопросов эффективности работы кадровых служб государственных органов власти, идентификации проблем и недостатков в использовании кадровых технологий. Цель статьи заключается в анализе дисфункций кадровой работы в государственных органах власти, определении потенциальных точек роста и резервов развития. Метод исследования — очные полуструктурированные интервью со служащими федеральных органов власти (n = 9, январь 2025, Москва). В ходе исследования были установлены следующие дисфункции: отсутствие прозрачности и объективности в проведении конкурсных процедур на замещение должности в государственных органах власти, отсутствие норм учета индивидуального вклада служащих в выполнение задач структурного подразделения, формальный характер процедур аттестации, низкий потенциал использования традиционных кадровых резервов. Делается вывод, что следствием установленных дисфункций становятся снижение мотивации и лояльности государственных служащих, увеличение издержек на их профессиональное развитие, возникновение нарушений в профессиональной идентичности и ценностной структуре государственной службы. Точками роста могут рассматриваться осуществление четкого кадрового планирования и нормирования труда государственных служащих, повышение компетенций в первую очередь сотрудников кадровых служб, централизация кадровой работы в органах государственной власти. Резервы развития сосредоточены в ценностно-мотивационной сфере государственных служащих, мерах повышения открытости кадровых процедур, расширении потенциала кадрового резервирования рядовых служащих публичных органов власти, активном использовании инструментов горизонтальной и вертикальной ротации.

Агитационно-пропагандистская деятельность Коммунистической партии Китая в период Аграрной революционной войны сыграла ключевую роль в выживании и развитии революционного дела Китая. Новизна данной статьи заключается в анализе дифференцированного содержания, ориентированного на различные объекты, и раскрытии внутренних механизмов пропагандистской работы. Данное исследование имеет практическую ценность для понимания традиций мобилизации масс КПК, а также для разработки дискурсивных стратегий в сфере пропаганды в современных государствах. Цель статьи — прояснить конкретное содержание агитационно-пропагандистской деятельности Коммунистической партии Китая среди красноармейцев, населения и солдат противника в период Аграрной революционной войны, углубив понимание искусства политической мобилизации КПК. В работе использованы метод исторического анализа документов, включая изучение партийных архивов, трудов руководителей и т.д., а также сравнительный метод для сопоставления содержания и стратегий пропаганды, направленной на разные объекты. Исследование показало, что агитационно-пропагандистская работа КПК сформировала дифференцированную стратегическую систему: пропагандистско-воспитательная работа среди красноармейцев была сосредоточена на систематическом теоретическом воспитании, укреплении дисциплины и формировании чувства миссии; агитационно-пропагандистская работа среди населения на революционных опорных базах и вдоль маршрутов Великого похода увязывала земельную политику и национальную политику с их непосредственными интересами; агитационно-пропагандистская работа среди солдат Гоминьдана была направлена в основном на психологическую деморализацию, разоблачение внутренних противоречий и пропаганду идеи сопротивления Японии. Историческая практика доказала, что жизнеспособность пропагандистской работы всегда коренится в народной ориентации и принципе опоры на факты. Ключом к успеху агитационно-пропагандистской деятельности Коммунистической партии Китая в период Аграрной революционной войны стало завоевание доверия и поддержки народных масс. Это не только заложило идеологическую и массовую основу для окончательной победы китайской революции, но и предоставило историческую парадигму для построения дискурсивных стратегий в сфере пропаганды в новую эпоху для различных стран.

В современных условиях растет потребность России в переориентации направлений внешнеполитического и внешнеэкономического сотрудничества с целью защиты своих интересов в соответствии со «Стратегией национальной безопасности Российской Федерации». Эксперты в сфере внешней политики отмечают тенденции разворота России и Африки к Глобальному Югу. Статья посвящена анализу современного состояния российско-зимбабвийских отношений и проблемным аспектам в условиях трансформации глобального миропорядка. Автор, используя комплексный подход, выявляет ключевые барьеры, препятствующие полноценной реализации потенциала двустороннего сотрудничества. Внимание также уделяется проблематике неоколониального влияния западных держав на Зимбабве, роли санкционного давления в ограничении суверенного развития этой страны и институциональным вызовам. В работе отражен фактор наследия советской эпохи, когда СССР активно поддерживал борьбу Зимбабве за независимость, что создало фундамент для настоящих связей. Автор также анализирует концептуальные основы российской политики на Юге Африки. Отдельно рассматривается роль многосторонней платформы Форум партнерства Россия — Африка в продвижении общих интересов России и Зимбабве. Отмечается, что углубление и расширение двустороннего сотрудничества России с Зимбабве связаны с наращиванием и диверсификацией торгово-экономического взаимодействия и выходом на новый уровень товарооборота и инвестиционного партнерства. Автор видит проблему в отсутствии капитализированных финансовых институтов, способных оказывать системную, долгосрочную государственную поддержку российскому бизнесу в Зимбабве и на всем африканском континенте. В то же время констатируется факт институциональной слабости зимбабвийской экономики. Делается вывод о том, что укрепление российско-зимбабвийских отношений не только отвечает интересам обоих государств, но и способствует формированию справедливого многополярного миропорядка. В России Зимбабве видит сильного партнера, способного продвигать в международных структурах повестку, отвечающую ожиданиям африканских стран и всего Глобального Юга, а также поддерживать стремление этих государств к расширению представленности в межгосударственных организациях, включая СБ ООН.

Стремительное развитие систем нейронного машинного перевода актуализирует вопрос их применимости к художественным текстам, особенно к поэзии, которая характеризуется высокой степенью семантической компрессии и культурной обусловленности. Одним из наиболее сложных для перевода поэтических жанров является хокку, в котором смысл формируется за счет лаконичности, образности, культурных маркеров и принципов недосказанности. Число исследований в области автоматизированного перевода растет, однако сравнительный анализ переводов хокку, выполненных человеком и системами искусственного интеллекта, остается недостаточно разработанным. Цель статьи — выявить особенности и ограничения переводов японского жанра хокку, которые выполнены системами искусственного интеллекта, в сопоставлении с переводами, выполненными людьми. Методы. Исследование выполнено в формате качественного сравнительного анализа. Материалом послужили семь хокку Мацуо Басё, для которых были рассмотрены пять вариантов перевода: два, выполненных людьми, и три — с использованием современных систем нейронного машинного перевода. Анализ проводился по ряду критериев: сохранение образной структуры, передача культурных реалий, степень экспликации исходного смысла, воспроизведение поэтической лаконичности и наличие интерпретационных добавлений. Результаты. Установлено, что переводы, выполненные искусственным интеллектом, характеризуются тенденцией к семантической экспликации и снижению уровня образной неопределенности. В ряде случаев наблюдается утрата культурно-специфических элементов и смещение акцентов, что приводит к изменению эстетического эффекта текста. Переводы, выполненные людьми, демонстрируют большую вариативность интерпретации при сохранении жанровых и культурных особенностей хокку. Выводы. Полученные результаты подтверждают, что современные системы искусственного интеллекта эффективны при передаче общего содержания, однако испытывают затруднения при воспроизведении поэтической многозначности и культурных имплицитов. Перспективы дальнейших исследований связаны с расширением корпуса текстов и разработкой гибридных моделей перевода, сочетающих автоматизированные и экспертные подходы.

Цель статьи — выявить ключевые модели политики памяти в современной Бразилии и проанализировать механизмы их противостояния в условиях поляризации политического процесса и продолжающейся борьбы за интерпретацию наследия военной диктатуры 1964–1985 гг. Память о диктатуре стала центральным элементом политического дискурса, отражающим противостояние между левыми силами и гражданскими инициативами, стремящимися к осмыслению и проработке травматического прошлого через инструменты transitional justice («правосудия переходного периода»), и правыми мнемоническими акторами, включая представителей военной среды, апеллирующими к временам порядка хунты и трактующими судебные процессы против бывших военных как проявление политического реваншизма. В центре внимания автора — трансформация бразильской политики памяти: от попыток институционализации правды и справедливости при президентстве Д. Русеф, для которой создание Национальной комиссии по установлению истины (CNV) стало актом личного и политического примирения с прошлым, до демонтажа мемориальных инициатив при Ж. Болсонару и двойственной позиции Лулы да Силвы на его третьем сроке, сопровождающейся игнорированием 60‑летия военного переворота в 2024 г. Особое внимание уделено требованиям коренных народов о создании Национальной комиссии по установлению истины в отношении коренных народов (CNIV), отражающим стремление включить коллективный и территориальный опыт в рамки национальной памяти. Методология исследования опирается на междисциплинарный подход и включает анализ культурной травмы в русле концепции Дж. Александера, изучение мнемонических конфликтов и коммеморативных практик. Эти подходы применяются для анализа государственных и общественных интерпретаций наследия военной диктатуры, а также для выявления конкурирующих моделей памяти в современном бразильском политическом дискурсе. В статье подчеркивается, что универсальные модели переходного правосудия не всегда учитывают локальные контексты и этнокультурные особенности, например память коренных сообществ, сталкиваясь с трудностями национального примирения. Анализируя идеологический ландшафт памяти, автор приходит к выводу, что современная Бразилия существует в рамках столкновения двух моделей памяти — «вертикальной элитарно-военной», направленной на защиту институционального авторитета армии и сохранение символического образа защитника суверенитета в Холодной войне от коммунистов, и «горизонтально-низовой гражданской», ориентированной на общественное осмысление трудного прошлого, восстановление исторической справедливости по отношению к жертвам репрессий и утверждение принципа «никогда больше» как основы современной бразильской идентичности.

В условиях постсанкционной трансформации российского рынка цифровые экосистемы Яндекса и Сбера превратились в ключевые центры консолидации сервисов, пользовательских данных и внимания аудитории. Актуальность исследования обусловлена необходимостью комплексного анализа механизмов экосистемной экспансии, выходящего за рамки традиционной оценки финансовых показателей и учитывающего маркетинговые, поведенческие и институциональные аспекты. Целью является выявление и систематизация экономических, коммуникационных, потребительских и институциональных механизмов, посредством которых российские IT-экосистемы наращивают рыночную власть и обеспечивают удержание аудитории в постсанкционный период. Методы работы опираются на многоуровневый эмпирический анализ: изучение корпоративной отчетности Яндекса и Сбера за 2022–2025 гг.; кейс-анализ рекламных кампаний крупнейших экосистемных сервисов за 2022–2024 гг.; интерпретацию данных авторского онлайн-опроса пользователей цифровых платформ (n = 208, февраль — март 2026 г.); сравнительный анализ российских и китайских моделей платформенного развития. Результаты показали, что Яндекс реализует трансформационную модель экспансии, в которой транзакционные O2O-сервисы, логистика и подписка становятся самостоятельным центром роста (выручка в 2025 г. достигла 1441,1 млрд руб., доля непрофильных направлений превысила 47%). Сбер, напротив, выстраивает синергетическую модель, усиливая традиционное банковское ядро за счет платежной инфраструктуры, программ лояльности и ИИ-сервисов (эффект от внедрения искусственного интеллекта в 2024 г. превысил 400 млрд руб.). Потребительская лояльность в обеих экосистемах базируется преимущественно на удобстве единой учетной записи (71,2%), привычке (73,1%) и накопленной истории взаимодействия, а не на безусловной привязанности к бренду, что формирует феномен прагматичной мультиэкосистемности. Институциональные ресурсы, включая эффект «вращающихся дверей», выступают значимым фактором конкурентной устойчивости. Научная новизна работы заключается в объединении количественного, маркетингового, институционального и сравнительного ракурсов в рамках единой объяснительной модели экосистемной экспансии. Полученные результаты могут быть использованы для прогнозирования стратегий цифровых платформ в условиях ужесточения регуляторной среды.

Председатель Совета министров Российской империи Петр Аркадьевич Столыпин говорил: «Дайте государству 20 лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России». Для одних он был «вешателем», для других — выдающимся реформатором. Столыпин хорошо понимал, что одними репрессиями невозможно остановить революционное движение. Его реформы были призваны уменьшить социальное напряжение внутри страны, направить энергию людей в созидательное русло. Именно это было главной задачей столыпинской аграрной реформы. Составной частью реформ была переселенческая политика, нацеленная на освоение огромных богатых ресурсами пространств Сибири и Дальнего Востока. К сожалению, реформы Столыпина были прерваны террористическим актом, унесшим жизнь выдающегося реформатора. Первая мировая война, две революции и Гражданская война не дали России столь необходимого для ее развития покоя. Однако реформы Столыпина до сих пор остаются примером для подражания.

Статья посвящена комплексному анализу культурных моделей апокалипсиса, сформировавшихся в советском и американском кинематографе периода холодной войны и раскрывающих механизмы репрезентации ядерного противостояния как одной из ключевых мифологем позднего модерна. Результаты исследования позволяют уточнить закономерности функционирования визуально-нарративных конструкций, через которые культуры СССР и США артикулировали различные стратегии осмысления глобальной угрозы, опираясь на отличающиеся политические, ценностные и антропологические основания. В работе выявлено, что советская модель апокалипсиса характеризуется акцентом на морально-этической ответственности, коллективной субъектности и гуманистическом потенциале культуры. Это проявляется в доминировании мотивов духовного испытания, сохранения культурной памяти и критической рефлексии научно-технического прогресса. Тогда как американская модель опирается на индивидуалистические и технофутуристические паттерны, репрезентируя ядерную угрозу как следствие технологического риска, политической нестабильности и экзистенциальной уязвимости субъекта, помещенного в пространство тотальной катастрофы. На основе концепции культурной памяти и реконструкции утопического воображаемого в работе делается вывод о том, что различия между двумя моделями ядерного апокалипсиса обусловлены не только идеологическими факторами, но и специфическими особенностями культурных кодов, формировавших представления о человеческом достоинстве, политической ответственности и границах возможного. Материалы исследования показывают, что кинематограф выступал не только средством визуализации определенных сценариев будущего, но и механизмом формирования коллективных представлений о таком будущем, в котором возможность тотального разрушения требовала непрерывной культурной интерпретации, поскольку на уровне массового сознания ядерная война осмыслялась как метафора цивилизационной хрупкости и одновременно как инструмент самоидентификации обществ, находившихся по разные стороны глобального идеологического конфликта.

В статье анализируются ключевые экологические вызовы, с которыми столкнулась планета в период 2014–2024 гг.,— изменение климата, повышение уровня моря и утрата биоразнообразия. Авторы исследуют текущее состояние глобальной экологии и оценивают давление экологического кризиса на фоне замедления прогресса в достижении целей устойчивого развития. Среди ключевых причин торможения прогресса отмечены геополитическое и экономическое неравенство, фрагментация руководства и последствия пандемии COVID‑19. В работе использованы методы анализа литературы, количественные и исторические методы оценки. Авторы обобщают усилия стран мира в сфере технологического прогресса и политических инноваций, а также рассматривают эволюцию и трудности глобального сотрудничества в экологической сфере. Особое внимание уделяется расхождению между высоким уровнем международного консенсуса (в том числе в рамках Парижского соглашения) и реальной динамикой действий: несмотря на продвижение «зеленой» энергетики, циклической экономики и экологических инноваций, глобальные меры отстают от поставленных целей. Это формирует управленческую дилемму «высокий консенсус, мало действий». В заключении подчеркивается, что следующее десятилетие станет критически важным для решения климатических и экологических задач. Авторы формулируют ключевые рекомендации: преобразовать обязательства в конкретные действия, усилить координацию глобальной политики, внедрить механизмы подотчетности и содействовать глобальной «зеленой» трансформации.