Вирджиния Морена Гатто — магистр по международной безопасности; аспирант кафедры международных отношений,
Москва.
Virginia Morena Gatto — Master’s Degree in International Security; PhD candidate in International Relations,
Moscow.
Статья посвящена исследованию институциональной стратегии России на евразийском пространстве через призму четырех ключевых региональных организаций: Евразийского экономического союза, Шанхайской организации сотрудничества, Организации Договора о коллективной безопасности и Содружества Независимых Государств. На фоне трансформации международного порядка, ослабления западных моделей глобального управления и перехода к многополярности Россия стремится закрепить свои интересы через институциональные механизмы, позволяющие формировать альтернативную архитектуру региональной координации. В работе предлагается комплексный политико-аналитический анализ логики, структуры и динамики указанных объединений как взаимосвязанных элементов внешнеполитической стратегии России. Показано, что Москва реализует многослойную модель, включающую формализованные механизмы (ОДКБ, ЕАЭС) и гибкие форматы (ШОС, СНГ), адаптированные под разные направления и уровни интеграции. Отдельное внимание уделено сравнительному анализу роли России, Китая и Индии, а также внутренним противоречиям в институциональной практике — от разницы в правовых режимах до символической политики регионального лидерства. Новизна исследования заключается в интерпретации региональных организаций не как изолированных институтов, а как функционально связанных компонентов целостной стратегии построения постзападного порядка. В статье рассматриваются механизмы валютной и трудовой интеграции, последствия санкционного давления, логика безопасности и принципы политического балансирования. Сделан вывод о том, что Россия конструирует не централизованный блок, а сеть режимов, объединенных общей нормативной платформой, в рамках которой утверждаются принципы суверенитета, невмешательства и стратегической автономии. Эти структуры выступают аренами проекции влияния, легитимации альтернативных норм и управления противоречиями в условиях глобальной турбулентности.
This article explores Russia’s institutional strategy in the Eurasian space through the lens of four key regional organizations: the Eurasian Economic Union, the Shanghai Cooperation Organization, the Collective Security Treaty Organization, and the Commonwealth of Independent States. Against the backdrop of global systemic transformation, the weakening of Westerncentered governance models, and the shift toward multipolarity, Russia seeks to consolidate its interests via institutional mechanisms that support an alternative architecture of regional coordination. The study offers a comprehensive political analysis of the structure, function, and internal dynamics of these organizations as interrelated instruments of Russian foreign policy. It demonstrates that Moscow has developed a multi-tiered model combining formal mechanisms (CSTO, EAEU) and flexible frameworks (SCO, CIS), tailored to different levels and directions of cooperation. Special attention is given to the comparative roles of Russia, China, and India, as well as to internal contradictions, ranging from legal asymmetries to symbolic practices of leadership. The article’s originality lies in interpreting these regional organizations not as isolated entities but as interconnected components of a coherent strategy aimed at shaping a post-Western international order. It examines instruments of currency and labor integration, responses to sanctions, security coordination, and regional power balancing. The analysis concludes that Russia is constructing not a centralized bloc, but a regime-based network unified by a normative framework rooted in sovereignty, non-interference, and strategic autonomy. These structures function as platforms for projecting influence, legitimizing alternative governance norms, and managing contradictions in a fragmented and turbulent global context. The article provides insight into how institutional layering and cross-regional mechanisms underpin Russia’s ambition to serve as a civilizational core in the evolving multipolar world.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.